finofinodelgado


Finofinodelgado

Заметки о странах и городах


Benvenuto Cellini
finofinodelgado

«В милицию. Члена МАССОЛИТа Ивана Николаевича Бездомного. Заявление. Вчера вечером я пришел с покойным М. А. Берлиозом на Патриаршие пруды…»

И сразу поэт запутался, главным образом из-за слова «покойным». С места выходила какая-то безлепица: как это так – пришел с покойным? Не ходят покойники! Действительно, чего доброго, за сумасшедшего примут!

Подумав так, Иван Николаевич начал исправлять написанное. Вышло следующее: «…с М. А. Берлиозом, впоследствии покойным…». И это не удовлетворило автора. Пришлось применить третью редакцию, а та оказалась еще хуже первых двух: «…Берлиозом, который попал под трамвай…» – а здесь еще прицепился этот никому не известный композитор-однофамилец, и пришлось вписать: «…не композитором…»

Намучавшись с этими двумя Берлиозами, Иван все зачеркнул и решил начать сразу с чего-то очень сильного, чтобы немедленно привлечь внимание читающего, и написал, что кот садился в трамвай, а потом вернулся к эпизоду с отрезанной головой.


Да это был такой длинный эпиграф. Всё-таки речь пойдет отчасти о Берлиозе-композиторе.
Ну ладно, только для моих самых упоротых читателей (хотя, наверное, скорее для себя, а потом, пора закрывать эту лавочку и удалить всё к чертям) - Benvenuto Cellini.
Давно хотел написать, но не доходили руки.
Кажется, мы отправились на Benvenuto Cellini еще до Рождества. С собой взяли Марию, якобы раньше работавшую в театральной сфере - декораторшей, или что-то в этом роде, я не уточнял (жаль, что ей не понравилось). Было уже холодно, и меня удивляло, что ради выкуренной сигареты люди покидают фойе, идут в туманную предвечернюю мглу, зябнут там, выпуская клубы дыма и остужая вино в бокале, зажёвывают жвачкой (вообще отвратительная привычка), кутаются в шарфы и втягивают шею в воротники, брррр...
А я еще опрометчиво надел летний костюмчик... Ну ладно, речь не об этом.
Я не просто так начинал писать о бесконечных переездах кёльнской оперы. Дело в том, что в здании Штаатенхауза, где она сейчас оказалась, организовать нормальную сцену не так уж просто. И постановщикам приходится выкручиваться изо всех сил. Кому-то удаётся лучше, кому-то хуже. И вот, совершенно случайно, по своему театральному дилетантскому везению, я попал на la fura dels baus, гениальную каталонскую труппу, характеризующую себя как "театр фриков".  Они начинали как уличный театр - неудивительно, что постановщикам удалось из пустой сцены (ну да, сцены, скажем прямо - "пустой площадки перед рядами стульев") и звонкой акустики выставочногозала создать мегакрутой спектакль с завораживающими декорациями.
Собственно, в конце декоратор признался в плагиате: для подготовки спектакля использовались двенадцать сохранившихся эскизов декораций, выполненных Сальвадором Дали.
Это объясняет не только "папу милосского с ящиками", но и танцовщиц-спрутов, и многое другое. Конечно, зрителей впечатлил гигантский череп. Когда цикл спектаклей закончился, череп выставили в фойе театра, и он стоит там и сейчас (надеюсь, к следующему сезону уберут). А еще понравилась гениальная дизайнерская задумка как сделать испанскую небритость. Героев вымазывали ваксой до носа! Шик!
Но что я хотел сказать о Берлиозе. Вот я люблю сложные оперы, яркие декорации, сложные конструкции на сцене, необычные решения, взаимодействие с залом, - всё то, чем славится театр сейчас, и то, о чём я буду жалеть ("вот в моииии временааа"), когда превращусь в злобного дедушку с клюкой. Но иногда за всей этой мишурой - и это заслуга не только композитора, но и дирижера и оркестра - слышна Музыка с большой буквы.
Музыка композитора, которого знаешь только из прозы Булгакова.
Такого незнакомого, и в то же время близкого, родного - великого композитора.
В такие моменты закрываешь глаза, перестаешь следить за сценой, и просто слушаешь.
А потом - бум! - финальная сцена, и занавес.
Крутейший спектакль, всем рекомендую.


Кёльнская опера
finofinodelgado

Здание кёльнской оперы было воздвигнуто в 1957 году.
Город лежал в послевоенных руинах, за восстановление двенадцати романских церквей еще не брались, только-только залатали пробоину в стене кёльнского собора, но оперу на площади Оффенбаха было решено отстроить в первую очередь.
Опера как символ мирной жизни, торжества культуры над военщиной, как символ свободы и демократии, новой, наконец светлой страницы после многих лет войны, страданий и позора.
Неудивительно, что через 60 лет все проекты новой оперы были отклонены: кёльнцы высказались за сохранение старого здания.
Возможно, это было не совсем верное решение.
В 2012 году оперу закрыли на реставрацию, с тем чтобы открыть сезон 2015-2016 в обновлённом здании.
Рекламу открытия сезона начали за год до сдачи здания: по телевизору и радио крутили ролики, были напечатаны и расклеены афиши, подготовлены программки.
Кёльнцы еще не знали, что зданию уготована более сложная судьба.
В проекте обнаружилась масса недоделок.
Спроектированное по старым нормам сооружение сопротивлялось внедрению новых технологий, законов и норматив.
Пока еще неизвестно, была ли коррупционная составляющая в оперном скандале - уже несколько инженерных компаний (самовольно или по принуждению) отказались от работы над зданием.
Смета выросла с 280 до 460 млн. евро, а сроки завершения реставрации неизвестны до сих пор.
Какое-то время коллектив оперы использовал сцену "музыкального собора" - футуристического павильона на берегу Рейна, который кёльнцы нежно именуют голубой палаткой.
Но театр мьюзиклов захотел своё здание назад, и опере снова пришлось переезжать.
Сезон 15-16 открылся в Штаатенхаузе, одном из сооружений кёльнского выставочного центра.
Выставка была выстроена еще в те времена, когда между двумя войнами Аденауер в Кёльне мэром работал.
Стройная и строгая модерная архитектура двадцатых.
Но это помещение - не театр, и постановщикам приходится изголяться в поисках решений.
Впрочем, это добавляет и без того экстровагантной опере Кёльна шарм.
Здесь говорят: если постановщик решился на спектакль в Кёльне - он человек с претензией.
Штаатенхауз прилегает к большому парку на берегу Рейна. Осенью закрыт музыкальный фонтан, и холодный, густой, непрозрачный воздух струится вдоль реки.
Два шпиля доминируют над старым городом и голубой палаткой музыкального театра.
Артисты кёльнской оперы задумчиво курят на задворках Штаатенахуза, приунывшие птицы нахохлились на ветках парковых деревьев, и только служба парковки в светящихся жилетах весело машет палкой, загоняя машины зрителей в оперный паркинг.
Очередной сезон начался.
Что же там, за кулисами?


Mik (Галицька миша) R.I.P
finofinodelgado
Я узнал, что скончался достопочтенный Михаил Товбин, Mik (галицька миша).
О покойном или хорошо, или ничего, но я думаю, стоит рассказать как это было. Близкие знали его в реале, а я знал его в сети, этого неугомонного провокатора.
Впервые я вступил в переписку с сахалинской мышью на одном новостном портале, где я оставлял легкомысленные комментарии на языковую тематику.
Мы сцепились за Пепе: достопочтенная мышь утверждала, что это от перца и пиццы пепперони, а я пытался объяснить тонкости испанских ласкательно-уменьшительных.
Потом оказалось, что у них была своя тусовка: мужественный южноукраинский пилот, добродушная врач из Донбаса, сахалинский писатель детективов, скандальная киевская Вика, еще какие-то люди. Даже некоего хамоватого харьковского Бонифация взяли в компанию (скорее из-за близости политических взглядов, чем характера, - он им не подходил совершенно).
Они раззнакомились через сеть, и общались друг с другом, кажется, даже по телефону, звонили на Сахалин, писали друг другу письма, общались посредством комментариев на портале, обсуждали фильмы, музыку, жизнь, новых форумчан.
Сплотил их всех душа компании - Мик, умело провоцировавший всех к высказыванию собственного мнения.
Спровоцировав дискуссию, сахалинская мышь пряталась в норку, чтобы наблюдать оттуда за бойней (а может, просто исчезала из-за разницы во времени?).
Как поэт Мик был, откровенно говоря, слаб.
Но его детская наивность украинца, живущего в России, его непосредственность, шарм, доброта, весёлый и покладистый характер, юморные прибаутки - скорее всего именно это собрало вокруг галицкой мыши столь странную и разношерстную компанию. Потом добавился оболонский парень Сирожа, с шикарным (и так мне знакомым) суржиком, но правильными и глубокими мыслями, и тонким, проницательным умом. Сумасшедшая сталинистка, двинутый недучка-филолог, поэт-вояка в отставке, физик-теоретик с душей гумманитария - всех этих людей сумел объединить, собрать, и заразить чем-то (известным только ему) сахалинский юрист.
Потом я нашел в сети его детективы.
Их стоит прочесть: и хотя за десятками ненужных персонажей, имена которых быстро забываются (а их литератруные функции - и того скорее) не всегда легко уловить сюжет, но в них душа Мика, провокатора, историка, псевдолингвиста, мужа и отца, и просто хорошего человека.
Он умер молодым, от инфаркта, и с ним умерла для меня славная мирная эпоха сетевой жизни, которую уже никогда не вернуть.
Мне очень жаль, я искренне соболезную родным, и всем, кто его знал.
Покойся с миром, Мик.
Мы всегда были на "вы", но сейчас я позволю себе обращение на ты.
Ты навсегда останешься в наших сердцах, славная сахалинская мышь с галицкой душой.
Ты зух.
Зухи всегда умирают молодыми.
Судьба.

Порги и Бесс - Закрытие сезона 15/16
finofinodelgado
Порги и Бесс - это первая и единственная опера Джорджа Гершвина.
Больше написать талантливый выходец из низов не успел, в 38 лет его свалила с ног страшная болезнь - рак мозга.
В опере рассказывается о необычной любви "падшей женщины" Бесс и благородного калеки Порги на фоне жизни негритянской рыбачьей деревушки Кэтфиш Роу где-то в Южной Каролине.
Там тёплый, почти тропический климат, и рыбаки живут в деревянных домиках на изрезанных заливами берегах.
Там играют в карты, и обиженные проигравшие могут пырнуть ножом. Там злые белые полицейские забирают в участок всех без разбору.
В Кэтфиш Роу суеверные жители ни за что не отдадут тело умершего властям - ведь тогда это тело станут препарировать студенты медвузов, а это совершенно некузява.
Кроме того, там бессовестно торгуют наркотиками на каждом углу, а еще в Кетфиш Роу бывают невиданные ураганы, грозные и опасные.
Опера "Порги и Бесс" современному слушателю не кажется необычной, скорее давно знакомой и привычной: ведь она вся до последней ноты растаскана на музыкальные цитаты.
Чего только стоит ария "Summertime", четырежды исполненная в опере в различных вариациях (а теперь опережающая по числу различных исполнений даже Yesterday Битлз).
Мы, конечно, знаем эту песню в исполнении Эллы Фицжеральд.
А вот Гершвин впервые услышал эту песню (а вернее, её прародительницу, украинскую колыбельную "ой ходить сон") в исполнении Хоровой Украинской Капеллы под руководством Кошица на одном из концертов в Нью Йорке.
Этой фольклорной, колоритной оперой заканчивается наш сезон 15/16.
Зал на две тысячи мест встаёт, и долго апплодирует.
Город останавливается в пробках, солнце садится раньше, и встаёт позже, чуть холодает, скоро придёт осень, а с ней - новый театральный сезон.
Бесс уезжает в Нью-Йорк в поисках новой, лучшей жизни, Порги устремляется за ней, символизируя динамичный, отрыктый, типично американский хеппиэнд, а мы ползём сквозь город эпатажных театров - домой.
Саммертайм заканчивается. Нужно успеть насладиться последними деньками.

Юдифь и Олофрен
finofinodelgado

Когда в боннской Опере случается слишком строгий и классический сезон, когда скучающие зрители делают выторги в буфете, а дождливое депрессивное лето не даёт раскрыться фантазии, приглашается он:  седой, патлатый и бородатый постановщик в зеркальных солнечных очках и чёрной футболке с огромным белоснежным черепом; из закромов гримёрной вытягивают давно забытую бочку с искусственной кровью; извлекаются отрубленные головы (все эти многочисленные Саломеи), строятся мегалитические декорации из лесов и обёрточной бумаги, выбирается давно забытая опера давно умершего композитора, выписывается сопранистка с навыками танцев у шеста и умением обращаться с нунчаками, и боннцы начинают жечь неподеццки.

В такие дни Андерас Майер, директор Оперы, спускается в зрительный зал с высокими и не очень гостями. Он неимоверно толстый, тоже седой и бородатый, и носит пижонский платок под рубашку. Гости перешёптываются в полупустом зале, пока на сцене льётся кровь (из шланга, насосом, под давлением трёх атмосфер).

Космические, словно из параллельной вселенной, костюмы, неяркий проектор, ненавязчиво комментирующий происходящее на сцене (например, визуализируя разделывание сырого куриного сердечка кухонным ножом), абсолютно непонятные надувные членообразные штуковины из белой парусины, взлетающие над головами солистов - вот такой я люблю боннскую Оперу. Так держать, ребята! Не гоните с этими крепкими среднячками, нужно жечь, отжигать, - жизнь коротка (и прекрасна!).

Сезон подходит к концу, буфет еще более увеличивает выторги, разливая ризлинг бочками для непонимающих зрителей, надеющихся пусть даже не понять, нет, не осмыслить, но хотя-бы просто получить удовольствие от действа, и только мерзкий, совершенно не летний холод портит впечатление: так, что даже сочного арбуза, раскалываемого на части на сцене, не хочется.

Юдифь неожиданно отрезает голову Олофрену, а я заканчиваю этот короткий очерк, в котором слишком много частичек не.
Не стоит ждать, пока раскупят все билеты. На это следует идти в обязательном порядке. Хотя-бы для того, чтобы просто выпить ризлинга в буфете, и в очередной раз офигеть от того, как боннцы умеют отжигать. Прост!


Анатевка
finofinodelgado
Выдающийся еврейский писатель, украинский еврей, миллионер и растратчик, раввин и общественный деятель Шолом-Алейхем прожил на территории современной Украины сорок пять лет: Полтава, Лубны, Одесса, Киев, Львов.
И вот уже сорок пять лет не сходит с мировых сцен бродвейский мюзикл "Скрипач на крыше", основанный на рассказах Шолом-Алейхема о Тевье-молочнике и его семье: симпатичных, смешных и одновременно грустных жителей южноукраинского села Анатевка.
О чём повествуют эти рассказы? О чём этот мюзикл?
Наверное, в первую очередь, о любви. О семье, простой человеческой доброте, об отцах и детях.
О социальном неравенстве, бедности, о религии и вере. О еврействе, об Украине, о жизни.
Наверное, профессиональные театральные или литературные критики смогли бы написать об Анатевке десятки страниц.
Профессиональные же зрители просто получают удовольствие, а затем долго-долго апплодируют, и еще долго-долго переваривают спектакль.
Такие вещи запоминаются надолго, и лишние слова не нужны.
Просто обязательно идите на Анатевку, это нужно увидеть.


Метроваленсия
finofinodelgado
Про метро славного испанского города Валенсия хотел написать еще много лет назад.
Только вот сейчас дошли руки: наверное, благодаря тому, что активно пользовался им последние несколько дней.
Итак, в то время как Макс Кац и иже с ним в восхищении от метротрама в Кёльне, осмелюсь сказать: по сравнению с метро Валенсии кёльнский метротрам это унылое Г.
Метроваленсия (именно так, пишется слитно, еще и с маленькой буквы) включает в себя семь линий метро (часть из которых играет также роль пригородных эелектричек) и двух трамвайных линий, соединающих город с пляжем. Итак, Кёльн проигрывает 0:1, ибо приличного пляжа в Кёльне нет.
Как это принято в европейских городах, метро поделено на зоны, проезд в пределах которых стоит по-разному.
Проезд в пределах первой зоны в Валенсии (охватывающей, по сути, весь город), стоти 72 евроцента за поездку.
0:2 в пользу Валенсии, ибо в Кёльне дешевле чем 1.90 не прокатишься.
Валенсианские трамваи, как и поезда метро, оснащены кондиционерами. Три - ноль.
А еще в Валенсии мегаклассная система проездных и компостеров.
Вместо билетов там картонные RFID-карточки. За анонимную нужно заплатить 2 евро, за персонифицированную еще 2 евро впридачу.
Эти карточки не нужно покупать каждый раз.
Купив один билет его можно пополять на любой станции в автомате на определённые суммы. Конечно же можно пополнять в интернете.
Или превратить в один из множества видов проездных, предлагаемых пассажиру.
На входе и выходе из станции нужно "пикаться" этим билетом. И система автоматом будет снимать столько денег, сколько проехал. В трамвае нужно пикаться только на входе - он весь относится только к одной зоне. Злые котроллёры ходят часто, за неделю регулярного пользования видел два раза. Штраф 60 евро (в Кёльне только 50).Кроме того, на одном билете можно везти несколько человек. Главное "пикнуть" его необходимое число раз.
Кёльн с убийственной системой проездных нервно курит в сторонке. Ноль-четрые. Добьем славный немецкий город: качество и новизна поездов ноль пять. Оформление станций ноль шесть, или пожалеем немцев?
Да и провинциальный Кёльн проигрывает родине паэльи Валенсии по всем параметрам.
Короче, едем в Валенсию, и пользуемся метро!


Снова о потухших вулканах
finofinodelgado

Эчейде означает ад.
Говорят, там жил Гуайота, непобедимый демон зла. Убив бога света и солнца, Гуайота поверг весь мир в тьму. Земля перестала приносить урожай, птицы не захотели петь без солнца, растения увяли, и земля иссохлась, покрылась трещинами и стала превращаться в пыль, разносимую горячим ветром во все стороны.
Люди взмолились: о великий Ахаман, спаси нас, пощади нас!
И Ахаман встал на защиту людей, победил Гуайоту, заточил его в недрах горы, и воссияло солнце.
Ахаман на языке гуанчей звучит как "ашаман", и, скорее всего, отсюда и происходит общеизвестное слово шаман.
Примечательно, что Ахаман, заточив демона Гуайоту, закупорили гору неким "сладким белым хлебом", скорее всего означающим снежную шапку вулкана, современная высота которого насчитывает 3700 м (а в древнсти еще выше).
Поначалу сложно поверить, что Иов-драконоборец поднимался на гору, такой высокой она кажется путешественнику.
Но, осилив пояс облаков, и взобравшись на Кальдеру на высоте 2 км, начинаешь верить древним преданиям:
воздух здесь прозрачен и свеж, солнце жарит беспощадно, а ночью колючий холод пронизывает всё тело до костей сквозь одежку.
Плоская кальдера безопасна для путешественника, и только подъем на вершину вулкана представляет некоторую опасность, впрочем, несметрельную, даже пятнадцать веков назад.
Но там ничего нет.
Застывшая лава, катившаяся по склонам, похожа на чернозём на свежевспаханном майском поле.
Чуть выше - лунный ландшафт, пустыня, усыпанная крупными камнями-каплями какого-то древнего извержения.
Трудно поверить, что драконоборец бесцельно поднимался на одну из самых отдалённых вершин, просто так, для удовольствия.
Совсем другие удовлольствия доминировали в его времена.
Однако он там был: об этом свидетельствуют не только воспоминания его ученика Эйрана, но и заметки более известных современному читателю авторов: например, Николо да Рекко и Анхелино Корбицци, адаптированных позднее для широкой публики Джованни Бокаччо.
И снова вопросов больше, чем ответов.
Для чего перемещаться так далеко?
С какой целью именно к потухшему вулкану?
И почему в атмосфере секретности, не оставившей шансов потомкам узнать истинные цели чернокнижника?



Драконье дерево
finofinodelgado
Ученик Иова-драконоборца Эйрон в своих записках утверждает, что Иов отправился в далёкое плавание с целью сбросить драконий зуб в жерло древнего вулкана, и уничтожить его в горящей лаве навсегда. Однако, когда Иов уже был на самой вершине, сильным порывом ветра драконий зуб вырвало из его рук, и унесло. В том месте, куда зуб упал, выросло драконье дерево, и сок его и по сей день лечит раны и сращивает переломы.
Конечно, это бред полуграмотного недоучки.
Иов-чернокнижник, будучи учёным человеком, прекрасно знал, что жерла остывших вулканов закупорены, и сбросить туда что-либо вряд-ли получится.
Естественно, никакой ветер не смог бы вырвать драконий зуб из рук даконоборца и уж тем более унести вдаль: это ведь зуб гигантского чудовища, черт возьми, а не пёрышко или пушинка! Естественно, из драконьих зубов ничего не вырастет, сколько их не посевай, разве что из застрявшего в дупле порченного зуба зерна, но кто видел порченные драконьи зубы, и кто видел драконов, пережевывающих зернышки вместо мяса?
Сокотрийский эпос тоже недостоин доверия. Сокотрийцы утвержадют, что на их острове жил некогда дракон, нападавший на слонов, и пивший их кровь. Но вот однажды старый слон-вожак сразился с драконом, упав на него, и раздавив кровожадную тварь. Кровь гигантов смешалась, и намочила землю вокруг, и из земли этой и выросло драконье дерево.
Это тоже чепуха.
Совершенно понятно, что слон не смог бы победить дракона, а скорее всего был бы зажарен последним на обед или ужин.
Каждый знает, что земля не принимает крови дракона, и на том месте, где была пролита эта кровь, никогда ничто больше не вырастет.
Короме того, остров Сокотра слишком мал для дракона, и слишком жакрий и пустынный для слонов: кроме стервятников. газелей и летучих мышей там никто не живёт.
Пожалуй, наиболее достоверным является краткий абзац в дневниках самого Иова-драконоборца.
Драконье дерево упоминается там скорее как источник медицинского средства, традиционно называемого драконьей кровью, чем скаральным местом, скрывающим древний артефакт.
Примечательна своей оригинальностью его версия происхождения целебного растения: в то время, как практически все источники считают, что дерево произрастает из зубов, костей или крови убитого дракона, Иов замечает, что драконник растёт только там, где в землю упали драконьи слёзы.
К сожалению, оригинальная версия тоже неверна.
Ведь драконы никогда не плачут.
И вопросов оказывается больше чем ответов.
Для чего отправлялся Иов в далёкие станствия в таком почтенном возрасте?
Где на самом деле спрятал он драконий зуб?
И для чего привёз, сохранил, и передал своим ученикам так много зерен драконьего дерева?
Именно одного дерева?
Именно этого?

Золотой петушок
finofinodelgado
Обычно писать о петушках следует осторожно, памятуя о неоднозначном отношении общественности, но в данном случае все ограничения снимаются, ибо наш петушок оказался курочкой.
Конечно, полностью раскрыть свой талант молодой сопранистке Еве Бодоровой не удалось,- кроме как "Ку-ка-ре-ку, царствуй, лёжа на боку" курочка больше ничего не поёт.
Правда, удалось покрасоваться на сцене в замечательном костюме (дизайн, скорее всего, был сплагиачен из дягилевского балета 1914 года).
Зато музыкальный и драматический талант раскрыл сочный баритон Борис Стаценко, отыгравшый выше всяких похвал.
Подкачал только постановщик Бертман.
Мы, как выходцы из постсоветских стран, получили от оперы Римского-Корсакова огромное наслаждение.
Но, боюсь что местные зрители отчитаются дома о совсем других впечатлениях.
Намёки, которыми Бертман наполнил оперу, относились к тем ярким явлениям девяностых, которые наврядли были известны или понятны немецкой публике.
Видимо, этим и объясняются прохладные отзывы об опере в прессе.
Но обо всём по порядку.

Золотой Петушок - это сатирическая опера, в которой высмеивается тогдашняя государственная элита.
Но когда смотришь это на сцене, с ужасом понимаешь: в стране ничего не изменилось за сто с лишком лет. Совершенно ничего. Абсолютно.
Пьяный совет в бане. Глупые, бездарные руководители - сыновья да кумовья. Со всех сторон окруженная врагами Россиюшка, и извечный вопрос:

только как нам быть с соседом, где исход найти всем бедам?

При решении этих сложных вопросов государственной важности необходимо проконсультироваться с гадалкой, да только бояре никак не определятся, какое гадание лучше: на квасной ли гуще, или на бобах:

- На бобах оно виднее.
- Гуща лучше!
- Боб вернее!


Единственного здраво рассуждающего человека, пытающегося образумить пьяных дурачков, причисляют к либерастам и предателям:

Царь Додон: Он с врагом не заодно ли? Рассердил меня до боли!
Гвидон: Он изменник! Для него царь не значит ничего!
Бояре: Бить его, берись дружнее! Бить его, вяжи злодея!


И здесь еще нет руки постановщика Бертмана, это всё еще первозданный текст оперы, либретто Бельского, какой-то там древний 1908 год.
Удивительно современно смотрится Римский-Корсаков в сегодняшних реалиях. Поразительно современно.
Для западного зрителя Бертман добавил в оперу немного сочной клюквы. Шикарная деревянная баня, где, собственно, и держат совет. Водка и пиво, льющиеся рекой. Огромный стол в партбюро, уставленный телефонными аппаратами, генерал с ядерным чемоданчиком, следущюий за царём по пятам, пьяные царские танцы, поразительно напоминающие нетрезво танцующего Ельцина из 1996-го. Три эпохи: царская, советская и современная России слились в единое нечто, грозное и жалкое, нищее и гордое, весёлое и грустное.
Кульминацией оперы и лучшей сценой постановщика я считаю возвращение армии царя Додона домой.
Сцена организована так, будто бы это выход из таможни аэропорта.
И вот открываются и закрываются дверки, и из глубины сцены, из таинственной заграницы, появляются солдаты Додона.
Увешанные шубами, несущие в руках голландские сыры и ноги хамона, в футболках "я люблю Америку" и в бейсболках, - сколько раз подобную сцену видели мы в наших аэропортах в девяностые?
Грозная армия превращается в кучку оглодалых людей, дерущихся за экземпляр журнала Плейбой.
Царя, не выполнившего своих обещаний, убивает петушок.
И только мудрый звездочёт, дистанцирующийся от этого сюрреалистического действа (хотя именно он дёргает за ниточки повествования), изречёт в конце вечную пушкинскую фразу:
сказка ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок!
Впрочем, добрые молодцы давно уже разучились видеть и слышать намёки.
Да и уроки истории, как показывает современность, ничему их не научили.
Грусть, печаль, тлен и боль.


?

Log in